2.6.2. Коллектив как высшая форма развития группы

Коллектив, в котором развивается и воспитывается личность, является связующим звеном между нею и обществом. Социалистический трудовой коллектив в его высших проявлениях (ударничество, бригады коммунистического труда и др.) создает условия для всестороннего развития личности советского человека. Марксистско-ленинский подход к решению психологических проблем коллектива — важнейшее условие построения общей теории межличностных отношений.

В центре внимания психологов на Западе, прежде всего в США, находится малая группа — объединение взаимодействующих лиц, находящихся в непосредственном контакте друг с другом. Малая группа рассматривается преимущественно как общность, скрепленная эмоциональными связями (симпатия, антипатия, безразличие, податливость и т. д.). Сплоченность малых групп, устойчивость их структуры против воздействия сил, направленных на разрыв внутригрупповых связей, эффективность деятельности группы в зависимости от ее размера, от стиля руководства, конформность личности в группе или независимость ее от группы, а также другие проблемы межличностных отношений — все это стало предметом экспериментального исследования и образовало специальный раздел психологии—групповую динамику (group dynamics).

Для американской социальной психологии характерно отсутствие единой теоретической основы для понимания различных социально-психологических феноменов. Закономерности поведения людей в различных группах сводятся, по существу, к механическим зависимостям: группа давит, а члены группы подчиняются или не подчиняются групповому давлению (конформизм, нонконформизм); к одним индивидам группа тянется, от других же отталкивается или, наоборот, выталкивает их из своей среды; если число контактов внутри группы увеличивается, то групповые связи истончаются и рвутся (сплоченность, совместимость) и т. д.

Когда-то бихевиоризм — одно из наиболее влиятельных течений американской психологической науки — готов был представить человека преимущественно как механизм, реагирующий на различные стимулы. Теперь наследники бихевиоризма и других теоретических направлений в социальной психологии готовы видеть в любой социальной группе такой же механический агрегат внешне связанных и взаимодействующих между собой индивидов. Так, считалось экспериментально установленным (40-е годы, США), что под влиянием давления группы по меньшей мере треть индивидов меняет свое мнение и принимает навязанное большинством, обнаруживая нежелание высказывать и отстаивать собственное мнение в условиях, когда оно не совпадало с оценками остальных участников эксперимента, т. е. проявляя конформность. Индивид, находясь в условиях группового давления, может быть либо конформистом, либо нонконформистом. Все дальнейшие исследования носили характер уточнения этого вывода. Выяснялось, усиливается ли конформность при увеличении группы; как сами испытуемые интерпретируют свое конформное поведение; выявлялись половые и возрастные особенности конформных реакций и т. д.

Указанная альтернатива оборачивалась вполне определенной педагогической дилеммой: либо видеть смысл воспитания в формировании личности, способной противостоять воздействию социального окружения, группы, коллектива, либо воспитывать индивидов, склонных всегда соглашаться с остальными, не умеющих и не желающих противостоять влиянию группы, т. е. конформистов. Неудовлетворительность подобной постановки вопроса наводила на мысль о ложности исходной альтернативы. Что представляет собой группа, которая воздействует на индивида, в экспериментах американских психологов? Это случайное объединение людей, то, что может быть названо “диффузной группой” (от лат. diffusio — рассеивание, разлитие; антоним “сплоченности”). По условиям эксперимента предусматривалось изучение чисто механического воздействия группы на личность, группы как простой совокупности индивидов, ничем, кроме общего места и времени пребывания, друг с другом не связанных. Очевидно, в самом понимании сущности взаимодействия личности и группы крылась некая серьезная ошибка, заводящая психолога в тупик. Выход из этой ситуации, по-видимому, состоял в том, чтобы пересмотреть сущность концепций групповой динамики и выяснить, правомерно ли использование модели группового взаимодействия для понимания психологии коллектива.

Для понимания межличностных отношений в коллективе: сплоченности коллектива, психологического климата в нем, восприятия коллектива его членами, самочувствия и самоуважения личности в коллективе, полного доверия друг к другу, перспектив личности в коллективе в связи с перспективами самого коллектива и т. д. советская психология успешно использовала накопленный в прошлом опыт формирования коллективов, и прежде всего опыт А. С. Макаренко. Идущее от А. С. Макаренко понимание коллектива как группы людей, объединенной общими целями деятельности, подчиненными целям общества, стало общепринятым в советской психологии.

Однако возникает вопрос: что представляют собой межличностные отношения в коллективе? Подчинены ли они тем закономерностям, которые западная психология открыла в малых группах, является ли действие последних универсальным? Советскими психологами выяснено, что в коллективах действуют иные закономерности по сравнению с теми, которые были открыты американской психологией в малых группах и неправомерно объявлены всеобщими, якобы универсальными. Это было установлено при изучении межличностных отношений в реальных коллективах.

Первым психологическим феноменом коллектива, который не был и не мог быть открыт в традиционном объекте изучения американской психологии — малой группе, имеющей характер диффузной общности, но (был обнаружен при изучении межличностных отношении в коллективе, явилось коллективистское самоопределение. Экспериментально коллективистское самоопределение было выявлено при изучении явлений конформности и нонконформности, которое, как это принято, проводилось с помощью так называемой подставной группы, в качестве которой используется либо группа людей, сговорившихся дезинформировать “наивного” постороннего индивида, либо экспериментатор намеренно искажает информацию, поступающую от группы, с помощью контроля над связями между группой и “обрабатываемым” индивидом. Методика предполагала решение задач, не значимых для испытуемых. Например, им предлагалось определять длину отрезков прямой линии, продолжительность кратких интервалов времени и т. д.

Так, например, испытуемых на протяжении известного времени тренировали в определении продолжительности одной минуты, не прибегая к часам и отсчитывая секунды про себя. Вскоре они могли определять минуту с точностью до 5 секунд. Затем испытуемых помещали в специальные экспериментальные кабины, предлагали определить продолжительность минуты и нажатием на кнопку сообщить экспериментатору, а также другим испытуемым о том, что минута прошла (испытуемые знали, что на пульте у экспериментатора и во всех кабинах при нажатии на кнопку загораются лампочки). В ходе опыта экспериментатор имел возможность давать во все кабины сигналы, якобы исходившие от одного или нескольких испытуемых (например, во все кабины сигнал подавался через 35 секунд), и фиксировать, кто в ответ на его сигнал поторопился нажать на кнопку, обнаружив внушаемость (конформность), а на кого он не подействовал. О степени внушаемости можно было судить по разнице между оценкой продолжительности минуты в предварительных опытах и опытах в условиях подачи ложных сигналов.

Эксперимент показал, что число лиц, в большей или меньшей степени проявивших конформность, весьма велико.

В группе людей, лишь внешне взаимодействующих друге другом, притом по поводу объектов, не связанных с их реальной деятельностью и жизненными ценностями, иного результата и не приходилось ожидать — подразделение членов группы на конформистов и нонконформистов делалось неизбежным. Однако давало ли такое исследование конформности возможность сделать вывод о том, что это была модель взаимоотношений в любой группе, в том числе и в коллективе, деятельность в котором имеет личностно значимое и общественно ценное содержание?

В этой связи была выдвинута гипотеза, что в общностях, объединяющих людей на основе совместной, общественно значимой деятельности, взаимоотношения людей опосредствуются ее содержанием и ценностями. Если это так, то подлинной альтернативой конформности должен выступить не нонконформизм (негативизм, независимость и т. д.), а некоторое особое качество коллективности, которое предстояло изучить экспериментально.

Гипотеза определила тактику экспериментальных исследований. Если, используя методику “подставной группы”, побуждать личность якобы от имени коллектива, к которому она принадлежит, отказаться от принятых в нем ценностных ориентации, то возникает конфликтная ситуация, разделяющая индивидов, проявляющих конформность, и индивидов, способных действовать в соответствии со своими внутренними ценностями.

Эта особенность межличностных отношений получила название коллективистского самоопределения. Коллективистское самоопределение обнаруживается в том, что член коллектива избирательно относится к любым влияниям (в том числе и своей общности), принимая одни и отвергая другие, в зависимости от опосредствующих факторов — убеждений, принципов, идеалов, целей совместной деятельности.

Коллективистское самоопределение возникает в том случае, когда поведение личности в условиях естественно возникшего или специально организованного группового давления обусловлено не непосредственным влиянием группы и не индивидуальной склонностью человека к конформности, а, главным образом, принятыми в группе целями и задачами деятельности, устойчивыми ценностными ориентациями. В коллективе, в отличие от диффузной группы, коллективистское самоопределение является преобладающим способом реакции личности на групповое давление и потому выступает как особое качество межличностных отношений.

Таким образом, гипотеза о том, что в общностях, объединяющих людей для выполнения общественно полезной деятельности, подлинной альтернативой конформизма является не негативное поведение (нонконформизм и т. д.), а особое качество истинной коллективности, имеющее характер самоопределения личности в группе (коллективистское самоопределение), была подтверждена.

Феномен коллективистского самоопределения оказался своего рода “клеточкой”, в которой обнаруживаются важнейшие социально-психологические характеристики живого социального организма — коллектива. Отношения между двумя или несколькими индивидами не могут быть сведены к непосредственной связи между ними. В группах, осуществляющих совместную деятельность, они неизбежно опосредствуются содержанием, ценностями и целями совместной деятельности. Относительно непосредственные взаимоотношения могут быть зафиксированы в диффузной группе, в коллективе же они имеют преимущественно опосредствованный характер, обусловленный совместной деятельностью членов коллектива. Таким образом, по своим психологическим характеристикам коллектив качественно отличается от тех малых групп, которые были излюбленным объектом исследований, выполненных в рамках групповой динамики. Поэтому попытки распространить те выводы, которые были сделаны при их изучении, на коллектив были обречены на неудачу.

Если в диффузной группе взаимоотношения являются относительно непосредственными, то в коллективе групповые процессы являются опосредствованными и образуют иерархию уровней (страт).

Рис. 7

Центральное звено групповой структуры (А) образует сама групповая деятельность, ее содержательная общественно-экономическая и социально-политическая характеристика (см. рис. 7).

Первый слой (страта Б) фиксирует отношение каждого члена группы к групповой деятельности, ее целям, задачам, принципам, на которых она строится, мотивацию деятельности, ее социальный смысл для каждого участника.

Во второй страте (В) локализуются характеристики межличностных отношений, опосредствованных содержанием совместной деятельности (ее целями и задачами, ходом выполнения), а также принятыми в группе принципами, идеями, ценностными ориентациями, которые в конечном счете являются проекцией идеологических конструкций, функционирующих в обществе. Именно сюда, видимо, следует отнести различные феномены межличностных отношений, например коллективистское самоопределение и др., о которых речь пойдет дальше. Деятельное опосредствование — принцип существования и принцип понимания второй психологической страты.

Наконец, последний, поверхностный слой межличностных отношений (Г) предполагает наличие связей (главным образом, эмоциональных), по отношению к которым ни коллективные цели деятельности, ни общезначимые для коллектива ценностные ориентации не выступают в качестве основного фактора, опосредствующего личные контакты членов группы. Это не значит, что такие связи в полном смысле слова непосредственные. Вряд ли можно предположить, чтобы отношения любых двух людей не имели опосредствующего звена в виде тех или иных интересов, вкусов и т. д. Но содержание Групповой деятельности на этих связях по существу не сказывается либо обнаруживается в очень слабой степени.

Подобно тому как недопустим перенос закономерностей, свойственных диффузной группе, на коллектив, было бы неправомерно выводы, полученные при изучении феноменов поверхностного слоя межличностных отношений в коллективе, универсализировать и считать необходимыми для сущностной характеристики межличностных отношений в нем. Точно так же связи в страте В являются необходимыми, хотя и недостаточными, для характеристики коллектива без учета данных о страте Б, т. е. без выяснения социального смысла деятельности ее участников, мотивов деятельности и т. д.

Коллектив — это группа, где межличностные отношения опосредствуются общественно цепным и личностно значимым содержанием совместной деятельности. В этом его основное психологическое отличие от других групп. Не только преобладание проявлений коллективистского самоопределения и снижение конформных реакций, но и ряд других психологический явлений, о которых будет сказано дальше, выделяют его из числа других общностей.

Наглядное представление о типологии групп дает следующий рисунок (рис. 8). Векторы, образующие пространство, в котором можно разместить любую группу, показывают степень опосредствованности межличностных отношений (С), с одной стороны, а с другой — содержательную сторону опосредствования, развивающегося в двух противоположных направлениях: А — в направлении, соответствующем (скажем, в самой общей форме) общественно-историческому прогрессу, и В — препятствующем ему. Обозначим вектор А как просоциальное (от лат. pro — за) развитие опосредствующих факторов, а вектор В как их антисоциальное развитие.

Теперь, используя три вектора (А, В, С), построим изображение и рассмотрим его компоненты.

Фигура, обозначенная 1, несет на себе необходимые признаки коллектива, отвечающие требованиям общественного прогресса. Высокая социальная значимость факторов в максимальной степени определяет и опосредствует межличностные отношения, делает коллектив высокосплоченным.

Фигура 2 представляет общность, где высокий уровень развития социальных ценностей лишь в очень слабой мере опосредствует групповые процессы. Возможно, это только что созданная группа с далеко еще не сложившейся совместной деятельностью. Здесь успех одного человека не определяет успешности деятельности других и неудача одного не влияет на результаты другого. Нравственные ценности в такой группе функционируют, но они не отработаны в процессе общения и совместного труда, а привнесены из широкой социальной среды. Их дальнейшая судьба зависит от того, будет ли налажена коллективная деятельность, которая их повседневно созидает и укрепляет. Это просоциальная ассоциация.

Фигура 3 представляет группу, где налицо высокий уровень опосредствования взаимоотношений индивидов, но факторы, которые их опосредствуют, являются глубоко реакционными, враждебными социальному прогрессу. Позицию рассматриваемой фигуры может занять любая антиобщественная корпорация.

Рис. 8

Фигура 4 показывает общность, где взаимоотношения людей фактически не опосредствуются общими факторами совместной деятельности, а обнаруживают зависимость от асоциальных взглядов и представлений. Это асоциальная ассоциация.

Наконец, фигура 5 представляет типичную диффузную группу, где на нулевой отметке оказываются и социальная ценность опосредствующих факторов, и степень их выраженности в системе межличностного взаимодействия. Такова, например, собранная из случайных людей экспериментальная группа, которой предлагают незначимые в социальном отношении задания.

Итак, выделяется пять крайних позиций (при бесконечном числе промежуточных положений, в которых может находиться каждая конкретная группа), характеризующих соответственно наиболее выраженные уровни группового развития:

1. Максимальная степень опосредствованности и максимальная социальная ценность факторов деятельности, опосредствующих межличностные отношения. Это — коллектив (к примеру, бригада коммунистического труда).

2. Минимальная степень опосредствования при максимально просоциальных факторах, которые могли бы опосредствовать межличностные отношения, если бы в группе была соответствующая совместная деятельность. Это — просоциальная ассоциация (к примеру, дружеская компания студентов).

3. Отсутствие опосредствования, обусловленное отсутствием совместной деятельности. Это — диффузная группа (к примеру, пассажиры автобуса или больные в общей палите).

4. Минимальная степень опосредствования межличностных отношений какой-либо совместной деятельностью при максимально асоциальных опосредствующих факторах (к примеру, группа хулиганствующих подростков). Это — асоциальная ассоциация.

5. Максимальная степень опосредствования деятельностью и максимальный антиобщественный, реакционный характер опосредствующих факторов. Это — корпорация (к примеру, мафия).

Экспериментально были зафиксированы принципиальные отличия коллектива как группы высшего уровня развития от всех других групп.

Так, вопреки установившемуся в западной психологической литературе мнению, согласно которому социально-психологические закономерности мыслятся как верные для группы “вообще”, в коллективах по сравнению с диффузными группами действуют закономерности качественно иные, часто как бы “перевернутые”, взятые “с противоположным знаком”. Например, американские социальные психологи, выясняя связь между интенсивностью эмоционального общения в группе и эффективностью ее работы, приходят к противоречивым выводам: одни исследователи обнаруживают положительную, другие — отрицательную связь между указанными факторами. Разведение групп по признаку опосредствования содержанием совместной деятельности снимает кажущуюся противоречивость результатов. В коллективе соотношение между эффективностью деятельности и благоприятным характером эмоционально-психологических взаимоотношений положительное, а в слаборазвитых группах — отрицательное. В группах низкого уровня развития между размером группы и стремлением ее членов внести наибольший вклад в общее дело выявлена обратная зависимость, в коллективе с увеличением размера группы мотивация участников совместной деятельности не снижается. В случайной группе вероятность оказания помощи человеку. который в ней нуждается, падает с увеличением ее величины, в коллективе эта закономерность не проявляется и т. д.

Таким образом, осуществление совместной социальной ценной и личностно значимой деятельности обеспечивает становление коллективистских взаимоотношений, снятие противоречий между индивидуальным и коллективным. В процессе такой деятельности возникают особые феномены межличностных отношений, которые не могут быть зафиксированы в других условиях, появляется коллективность как особое качество развития группы. Именно коллектив воплощает ту зависимость личности от общества, при которой она становится свободной. “В условиях действительной коллективности индивиды в своей ассоциации и посредством нее обретают вместе с тем и свободу”, — писал К. Маркс и Ф. Энгельс в “Немецкой идеологии”.