2.7.2. Структура личности

Тот факт, что понятия “личность” и “индивидуальность”, при всем их единстве, не совпадают, не позволяет представить строение личности лишь как некоторую конфигурацию индивидуально-психологических свойств и качеств человека. Для немаркскстских направлений западной психологической науки, где понятия “личность” и “индивидуальность” (как и понятия “индивид” и “личность”) тождественны и личность не рассматривается как субъект системы отношений, общественных по своей природе, как системное социальное качество индивида, структуры (т. е. строение, организация) личности и индивидуальности полностью совпадают. С точки зрения представителей этих психологических школ и направлений, достаточно охарактеризовать структуру индивидуальности — и тем самым личность человека будет полностью охвачена и описана. Так, психологи используют специальные личностные опросники (своего рода анкеты, включающие вопросы, в которых испытуемому предлагается дать оценку самого себя, своих индивидуально-личностных качеств). Анализируя содержание этих ответов и математически обрабатывая результаты опроса, исследователь получает численное значение выраженности какой-либо черты (типа) на соответствующей этой черте шкале;

при таком подходе определенный набор шкал и задает якобы структуру личности. Однако можно предположить, что в лучшем случае с помощью этих методов можно описать индивидуальность человека, но никак не всю личность в “целокупности” общественных отношений, в которую человек оказывается вовлечен.

Действительно, если принять во внимание, что личность всегда выступает как субъект своих “действительных отношений” с конкретным социальным окружением, то в структуру личности с необходимостью должны войти эти “действительные отношения” и связи, складывающиеся в деятельности и общении конкретных социальных групп и коллективов. Опросники же сориентированы на оценку человеком себя в аморфной социальной среде, в абстрактной “среде вообще”. Эту сторону — реальные межиндивидные отношения личности — опросники не могут отразить и обнаружить. Как уже говорилось, претендуя на характеристику общей структуры личности, опросники на самом деле ограничиваются попытками описать индивидуальность, найти принцип организации черт индивидуальности вокруг некоторых ее стержневых черт (факторов). Метафорически говоря, обширная “коллекция” индивидуально-психологических черт размещается в нескольких “витринах”, которые снабжаются ярлыками (“шизотимия — циклотимия”, “интроверсия — экстроверсия”, “эмоциональность — уравновешенность” и т. д.).

Так, в психологии выявлены многочисленные черты индивидуальности — конформность, агрессивность, уровень притязаний, тревожность н т. д., в совокупности описывающие своеобразие индивида. Эти психологические явления по существу своему соотносительны, явно или не явно предполагается некое социальное окружение, по отношению к которому личность н проявляет конформность, агрессивность, тревожность и т. д. Но если индивидуальные особенности людей выступают в этих исследованиях как гибкие, изменчивые, многообразно-содержательные, то социальная среда представляется как неизменная, аморфная, бессодержательная, “среда вообще”. Эта ставшая традиционной механистическая трактовка социального окружения в соотношении “личность — среда” трактует среду либо как точку приложения сил для активной личности, либо как силу группового давления на личность. Представление об активном характере взаимодействия личности и ее социального окружения в западной науке не было включено ни в ткань теоретических конструкций психологии личности, ни в психологические методы исследования личности.

Однако подход к социальному окружению как к “среде вообще” порождал теоретическое представление о личности вообще, безотносительно к системе социально детерминированных взаимоотношений, в которых она существует, действует и развивается. На эту аморфную социальную среду ориентированы фактически все личностные опросники, принятые на вооружение традиционной западной психологией личности.

Между тем в условиях конкретной социальной группы индивидуально-психологические качества существуют в форме проявлений личности, с ними далеко не всегда совпадающими. Индивидуальность человека существенно преобразуется в условиях совместной предметной деятельности и общения, характерных для данного уровня развития группы. Индивидуально-психологическое в этих условиях изменяется как личностное, как сторона межличностных отношений. Эта гипотеза в настоящее время проверена и подтверждена в ряде конкретных работ.

Так, в задачу одного исследования входила проверка указанной выше гипотезы применительно к внушаемости (конформности) как свойству личности, а также к противоположному явлению — коллективистскому самоопределению как феномену межличностных отношений в группе (см. 11.6). Гипотеза конкретизировалась в следующей экспериментальной процедуре. Ряд реально существующих групп образует иерархию уровней группового развития — от диффузной группы до подлинного коллектива. Около трети испытуемых в каждой группе независимо от уровня ее развития, по данным эксперимента, обнаруживали в незначимой ситуации тенденцию к конформности. О том же свидетельствуют данные личностных опросников. Вопрос состоял в том, как эти испытуемые поведут себя в условиях эксперимента на выявление феномена коллективистского самоопределения в группах разного уровня развития. Экспериментальные данные подтвердили, что индивиды, входящие в группу высшего уровня развития, по отношению к которым при использовании незначимых воздействий был сделан вывод об их податливости групповому давлению, обнаруживали коллективистское само определение, т. е. способность не поддаваться групповому давлению, защищая коллективные ценности. Другими словами, такое индивидуально-психологическое качество, как внушаемость, оказывается преобразованным в личности индивида как член коллектива.

В других исследованиях выяснялось, свойственна ли такая черта индивидуальности человека, как экстрапунитивность (склонность обвинять в собственных неудачах других людей), поведению члена хорошего коллектива, т. е. выступает ли она как необходимое проявление его личности. Первоначально с помощью специального личностного теста выявлялась группа спортсменов с выраженной экстрапунитивностью (среди членов команд в игровых видах спорта их было весьма много). Казалось бы, эта черта индивидуальности должна определять особенности их личности в ведущей для них спортивной деятельности. В действительности в высокоразвитых группах спортсменов (в подлинных коллективах) лица, по данным личностного теста, экстрапунитивные проявили по отношению к членам своей команды коллективистскую идентификацию (см. 11.6), т. е. обнаружили качества личности, прямо противоположные экстрапунитивности.

Таким образом, очевидно, что структура личности человека шире структуры индивидуальности. Поэтому в первую следует включать не только черты и общее строение его индивидуальности, наиболее полно выраженные в темпераменте, характере, способностях и т. д., но и то, как личность обнаруживает себя в группах разного уровня развития, в межиндивидных отношениях, опосредствованных ведущей для этой группы деятельностью. С позиций советской психологии, данные, полученные в результате исследования личности как индивидуальности, не могут быть непосредственно перенесены на характеристики личности как субъекта межиндивидных отношений; индивидуально-типическое выступает существенно по-разному в зависимости от развития той общности, в которой живет и формируется личность, и от характера, ценностей и целей деятельности, опосредствующих межиндивидные отношения.

Проблема соотношения биологического (природного) и социального начал в структуре личности человека является одной из наиболее сложных и дискуссионных в современной психологии.

В немарксистской психологии заметное место занимают теории, которые выделяют в личности человека две основные подструктуры, сформированные под воздействием двух факторов — биологического и социального. Была выдвинута мысль о том, что вся личность человека распадается на “эндопсихическую” и “экзопсихическую” организацию. “Эндопсихика” как подструктура личности выражает внутреннюю взаимозависимость психических элементов и функций, как бы внутренний механизм человеческой личности, отождествляемый с нервно-психической организацией человека. “Экзопсихика” определяется отношением человека к внешней среде, т.е. ко всей сфере того, что противостоит личности, к чему личность может так или иначе относиться. “Эндопсихика” включает в себя такие черты, как восприимчивость, особенности памяти, мышления и воображения, способность к волевому усилию, импульсивность и т. д., а “экзопсихика” — систему отношений человека и его опыт, т. е. интересы, склонности, идеалы, преобладающие чувства, сформировавшиеся знания и т. д. “Эндопсихика”, имеющая природную основу, обусловлена биологически, в противоположность “экзопсихике”, которая определяется социальным фактором. Современные зарубежные многофакторные теории личности в конечном счете сводят строение личности к проекциям всех тех же основных факторов — биологического и социального.

Как же следует отнестись к указанной концепции двух факторов? Личность человека, являющаяся и продуктом, и субъектом исторического процесса, не могла сохранить биологическую структуру, рядоположепную и равноправную подструктуре социальной. Природные предпосылки развития индивида, его телесная организация, его нервная и эндокринная системы, преимущества и дефекты его физической организации властно влияют на формирование его индивидуально-психологических особенностей. Однако биологическое, входя в личность человека, становится социальным и далее существует (психологически) в социальной форме. Так, мозговая патология порождает в индивиде, в структуре его индивидуальные биологически обусловленные психологические черты, но личностными чертами, конкретными особенностями личности они становятся или не становятся в силу социальной детерминации. Природные, органические особенности и черты выступают в структуре личности как социально обусловленные ее элементы.

Разумеется, индивидуальность человеческой личности сохраняет на себе отпечаток своей природной, биологической организации. Вопрос состоит не в том, следует ли учитывать в структуре личности биологический и социальный факторы,—принимать их во внимание безусловно необходимо, а в том, как понять их взаимоотношения. Теория двух факторов механически противопоставляет социальное и биологическое, среду и биологическую организацию, “экзопсихику” и “эндопсихику”. В действительности такое внешнее, механистическое противопоставление бесплодно и ничего не дает для понимания структуры личности. Но возможен иной подход к проблеме природного и социального в формировании и строении личности.

Покажем на примере исследования, в котором изучалось формирование черт личности людей, чей рост не превышал 80 — 130 см. Было установлено значительное сходство структуры индивидуальности этих людей, у которых, кроме низкого роста, не было никаких других патологических отклонений. У них наблюдался специфический инфантильный юмор, некритичный оптимизм, непосредственность, высокая выносливость к ситуациям, требующим значительного эмоционального напряжения, отсутствие какой бы то ни было застенчивости и т. д. Указанные черты личности не могут быть отнесены ни к “эндопсихике”, ни к “экзопсихике”, уже хотя бы потому, что, являясь результатом природных особенностей карликов, эти черты могут возникнуть и сформироваться только в условиях той социальной ситуации, в которой карлики находятся с момента, как выявилась разница роста между ними и их сверстниками. Именно потому, что окружающие относятся к карлику иначе, чем к другим людям, видя в нем игрушку и выражая удивление, что он может чувствовать и мыслить так же, как и остальные, у карликов возникает и фиксируется специфическая структура индивидуальности, которая маскирует их угнетенное состояние, а иногда и агрессивную установку по отношению к другим и к себе. Если на минуту представить, что карлик формируется в обществе людей того же роста, то станет совершенно очевидно, что у него, как и у всех его окружающих, будут формироваться совсем другие черты личности.

Природные, органические стороны и черты существуют в структуре индивидуальности человеческой личности как социально обусловленные ее элементы. Природное (анатомические, физиологические и другие качества) и социальное образуют единство и не могут быть механически противопоставлены друг другу как самостоятельные подструктуры личности.

Итак, признавая роль и природного, биологического, и социального в структуре индивидуальности, нельзя только лишь на этой основе отыскивать биологические подструктуры в личности человека, так как в ней они уже существуют в превращенной форме.

В структуру личности, таким образом, в первую очередь входит системная организация ее индивидуальности, представленная в строении темперамента, характера, способностей человека, необходимая, но недостаточная для понимания психологии личности. Таким образом, выделяется первая составляющая структуры личности — ее внутрииндивидная (интраиндивидная) подсистема.

Личность, являясь субъектом системы действительных отношений с обществом, с группами, в которых она интегрирована, не может быть заключена лишь в некое замкнутое пространство внутри органического тела индивида, а обнаруживает себя в пространстве межиндивидных отношений. Не сам по себе индивид, а процессы межличностного взаимодействия, в которые включены по меньшей мере два индивида (а фактически общность, группа, коллектив), могут рассматриваться как проявления личности каждого из участников этого взаимодействия.

Из этого следует, что личность в системе своих “действительных отношений” (К. Маркс) как бы обретает свое особое бытие, отличающееся от телесного бытия индивида. С точки зрения марксистской философии, реальное существование личности обнаруживается в совокупности предметных взаимоотношений индивидов, опосредствованных их деятельностью, и поэтому одну из характеристик структуры .личности следует искать в “пространстве” вне органического тела индивида, которое составляет интериндивидную подсистему личности.

Примечательно, что, переводя рассмотрение личности в межиндивидное “пространство”, мы получаем возможность ответить на вопрос о том, что представляют собой описанные выше феномены коллектива: коллективистское самоопределение, коллективистская идентификация и др. Что это: собственно групповые или личностные проявления? Когда характеристики и само существование личности не замыкаются “под кожей” индивида, а выносятся в межиндивидное “пространством, ложная альтернатива, порождаемая отождествлением понятий “индивид” и “личность” (либо личностное, либо групповое), оказывается преодоленной. Личностное выступает как проявление групповых взаимоотношений, групповое выступает в конкретной форме проявлений личности.

Интраиндивидная и интериндивидная подсистемы не покрывают все проявления личности. Есть возможность выделить третью составляющую структуры личности — метаиндивидную (надиндивидную) подструктуру. Личность при этом не только выносится за рамки органического тела индивида, но и перемещается за пределы его наличных, существующих “здесь и теперь” связей с другими индивидами. В этом случае в центре внимания психолога оказываются “вклады” в других людей, которые субъект вольно или невольно осуществляет посредством своей деятельности. Индивид как личность тем самым выступает в качестве субъекта этих активно производимых преобразований интеллектуальной и эмоционально-волевой сферы так или иначе связанных с ним людей. Речь идет об активном процессе своего рода продолжения себя в другом не только в момент воздействия субъекта на других индивидов, но и за пределами непосредственного сиюминутного актуального взаимодействия. Этот процесс продолжения субъекта в другом индивиде, обеспечения своей “идеальной” представленности как личности в других людях за счет произведенных в них “вкладов” получил название персонализации.

Явление персонализации открывает возможность пояснить всегда волновавшую человечество проблему личного бессмертия. Если личность человека не сводится к представленности ее в телесном субъекте, а продолжается в других людях, то со смертью индивида личность “полностью” не умирает. Вспомним слова А. С. Пушкина: “Нет, весь я не умру... доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит”. Индивид как носитель личности уходит из жизни, но, персонализированный в других людях, он продолжается, порождая у них тяжелые переживания, объясняемые трагичностью разрыва между идеальной представленностью индивида и его материальным исчезновением. В словах “он живет в нас и после смерти” нет ни мистики, ни чистой метафоричности — это констатация факта разрушения целостной психологической структуры при сохранении одного из ее звеньев.

Можно предположить, что если бы мы сумели зафиксировать существенные изменения, которые данный индивид произвел своей реальной предметной деятельностью и общением в других индивидах, что формирует в других идеальную его представленность — его личностность, то мы получили бы наиболее полную его характеристику именно как личности. Индивид может достигнуть ранга исторической личности в определенной социально-исторической ситуации, охарактеризованной в марксистской концепции роли личности в истории, только в том случае, если эти изменения затрагивают достаточно широкий круг людей, получая оценку не только современников, но и истории, имеющей возможность достаточно точно взвесить эти личностные вклады, которые в конечном счете оказываются вкладами в общественную практику.

Если подлинную личность метафорически можно трактовать как источник некоей мощной радиации, преобразующей связанных с этой личностью в условиях деятельностного опосредствования людей (радиация, как известно, может быть полезной и вредоносной, может лечить и калечить, ускорять и замедлять развитие, становиться причиной различных мутаций и т. д.), то индивида, с бедными личностными характеристиками, можно уподобить нейтрино — частице, которая пронизывает любую сколько угодно плотную среду, не производя в ней никаких — ни полезных, ни вредных — изменений. “Безличность” — это характеристика индивида, безразличного для других людей, человека, от которого “не жарко и не холодно”, чье присутствие или отсутствие ничего не меняет в их жизни, не преобразует их поведение, не обогащает и не обездоливает их и тем самым в значительной степени лишает его личности.

Факт персонализации может быть установлен экспериментально, что получило подтверждение в большом количестве исследований.

Так, например, школьникам предлагают дать оценку умственных, волевых, нравственных и других качеств незнакомого сверстника, чью фотографию им дают возможность посмотреть. Так как сфотографирован неизвестный, черты лица которого недостаточно информативны для выводов, то оценки, даваемые испытуемыми, аморфны и неопределенны. Его не считают умным, но и не утверждают, что он глуп, и т. д. Во второй серии опыта предъявляют аналогичное фото другого школьника. Но при этом включается фонограмма, на которой записан голос педагога. При этом содержание того, что он говорит, фактически не улавливается испытуемым, icm более что оно не имеет никакого отношения к задаче оценки портрета. Между тем голос одного педагога приводит к резкой поляризации оценок — незнакомец оценивается как глупый, злой, хитрый и т. п. или, напротив, как умный, добрый, простодушный и т. п., а голос другого оставляет оценки столь же аморфными, какими они были в первой экспериментальной серии. Очевидно, что первый педагог в большей степени личностно представлен, персонализирован в своих учениках.

Таким образом, в структуру личности человека входят три образующие, три подсистемы: индивидуальность личности, ее представленность в системе межличностных отношений и в других людях, и личность должна быть характеризуема в единстве всех трех сторон ее существования, как субъект межиндивидных, социальных по своему происхождению связей и отношений.

Единство рассмотрения личности во всех трех ее подструктурах покажем на примере такой важной ее характеристики, как авторитетность.

Авторитет складывается в системе межиндивидных отношений н в зависимости от уровня развития группы проявляется в одних общностях как жесткий авторитаризм, реализация прав сильного, как “авторитет власти” по преимуществу, а в других, высокоразвитых, группах — как демократическая “власть авторитета”. Здесь личностное выступает как групповое, групповое как личностное (и н т е р и н д и в и д н а я подсистема личности). В рамках м е т а и н д и в н д н о й подсистемы личности авторитетность — это признание другими за индивидом права принимать значимые для них решения в значимых обстоятельствах, результат того вклада, который он внес своей деятельностью в их личностные смыслы. В низкоразвитых группах— это следствие конформности ее членов, в группах типа коллектива — результат коллективистского самоопределения. Таким образом, в коллективе авторитетность — это идеальная представленность субъекта прежде всего в других (он может иной раз не знать о степени своей авторитетности) и только в связи с этим в самом субъекте. Наконец, во внутрииндивидном “пространстве” личности — это комплекс психологических качеств субъекта: в одном случае — своеволие, жестокость, завышенная самооценка, нетерпимость к критике, в другом — принципиальность, высокий интеллект, доброжелательность, разумная требовательность и т. д. (и н т р а и н д и в и д н а я подсистема личности).

Метаиндивидная подсистема личности в большей мере, чем другие, выражает одну из важнейших духовных потребностей человека — потребность быть личностью, т. е. своей деятельностью производить значимые для других людей изменения их интеллектуальной и эмоциональной сферы. Эта потребность может быть осознана или не осознана субъектом, может быть у одного человека более интенсивной, у другого — менее, ее реализация может приводить к благоприятным или неблагоприятным последствиям для других людей, наконец, один человек может располагать средствами для ее удовлетворения (за счет высокого интеллекта, или богатства эмоционального мира, или широкого набора разнообразных умений, или исключительной смелости и решительности, или же всех этих качеств, вместе взятых), а у другого эти средства более ограниченны.

Потребность индивида быть личностью существует в конкретно-исторической форме, имеет классовое содержание. В досоциалистических общественных формациях эта потребность могла быть полностью реализована только представителями господствующих классов и всеми способами подавлялась у трудящихся.

В группах корпоративного типа каждый стремится быть “личностью” за счет деперсонализации, подавления потребности и способности быть личностью у всех других. Экспериментальные исследования показали, что оптимальные условия для удовлетворения потребности быть личностью (быть персонализированным, продолженным в других людях) создаются в коллективе как группе высшего уровня развития.

При правильно поставленном обучении и воспитании у человека, живущего в социалистическом обществе, складываются все необходимые условия для формирования и удовлетворения потребности быть личностью в общественно полезной деятельности. Чтобы понять личность учащегося, педагог должен рассматривать школьника в системе его действительных отношений со сверстниками, родителями и учителями, а не как образованную жестким сочетанием “атомов” индивидуальных качеств изолированную “молекулу” в организме класса и школы. Невозможно изучить и понять личность школьника, не изучив и не поняв группы, в которые он входит, в которых он действует и общается, производит и принимает “вклады”, осуществляя преобразование интеллектуальной и эмоциональной сферы других людей и в свою очередь претерпевая изменения, приняв “вклады” от них. В центре внимания учителя должны находиться активность личности и характер ее социально-значимой направленности.