ЧАСТЬ ВТОРАЯ

### ЛИЧНОСТЬ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ОБЩЕНИИ

Будущему педагогу предстоит решать задачи, поставленные реформой общеобразовательной и профессиональной школы, осуществлять формирование личности учащихся в коллективе, вступая в общение с ними, организуя их учебную и общественно полезную деятельность. Готовясь к ее решению, он исходит из определенного понимания личности ученика как конкретного человека, наделенного индивидуальными особенностями, изменяющимися от класса к классу под воздействием обучения и воспитания. При этом понятна роль коллектива в формировании личности учащихся — в хорошем сплоченном коллективе подростку легче развернуть свои способности, развить в учебной, трудовой, общественно полезной деятельности качества личности, присущие будущему строителю коммунистического общества. Очевидно и значение общения, т. е. обмена знаниями, идеями и замыслами между учителями и учениками, а также внутри коллектива школьников. Педагогическая деятельность и педагогическое общение — это краеугольный камень профессионального назначения учителя. Понятия “деятельность”, “общение”, “коллектив”, “личность” в повседневном общении общепонятны, употребляются постоянно и в общем правильно. Однако педагог не может обойтись житейскими представлениями о том, что такое личность, коллектив, общение, деятельность; для него необходимо их углубленное понимание, он должен опираться на их научную, психологически обоснованную трактовку, которую и содержат последующие четыре главы.

ГЛАВА 4.

## ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

2.4.1. Активность и деятельность

Всеобщей характеристикой живых существ является их активность, обеспечивающая поддержание жизненно значимых связей с окружающим миром. Активность — это присущая живому существу способность к “самостоятельной силе реагирования” (Ф. Энгельс).

Источником активности живого существа являются его потребности, побуждающие его действовать определенным образом и в определенном направлении. Потребность—это состояние живого существа, выражающее его зависимость от конкретных условий его существования, порождающую активность по отношению к этим условиям.

Активность человека проявляется в процессе удовлетворения потребностей. И здесь же обнаруживается различие в формах активности человека и активности поведения животных. Животное активно в своем поведении благодаря тому, что его природная организация (строение его тела и органов, фонд инстинктов) как бы заранее предопределяет круг вещей, которые могут стать объектом его потребностей и вызовут его активное стремление обладать ими. Процесс удовлетворения потребностей животных и обеспечивает им наиболее полное приспособление к среде. Например, врожденная программа поведения бобра фиксирует не только его строительные потребности, но и запечатлевает в них объекты их удовлетворения: породы деревьев, из которых будет сооружена плотина, близость деревьев к воде, способы “лесоповала” (подтачивая дерево, бобры грызут удаленную от воды сторону ствола, давая дереву упасть именно в воду) и т. д.

Таким образом, в потребностях животного непосредственно представлена природная вещь как стимул его активности. Иную картину представляют активность человека и источники этой активности — человеческие потребности. Потребности человека формируются в процессе его воспитания, т. е. приобщения к миру человеческой культуры. Природная вещь перестает являться простой добычей, т. е. предметом, имеющим лишь биологический смысл: быть пищей. С помощью орудий человек способен видоизменять предмет, приспосабливая его к собственным потребностям, которые являются продуктом исторического развития. Поэтому у человека процесс удовлетворения потребностей выступает как активный, целенаправленный процесс овладения формой деятельности, определенной общественным развитием.

В процессе удовлетворения потребности развиваются и изменяются. У современного человека они иные, чем были у его предков, у его потомков они тоже будут иными. Советские люди живут в эпоху построения коммунистического общества, которое, как известно, предусматривает, что каждый человек будет трудиться по способностям, а получать по потребностям. Но следует ли отсюда, что человек, получивший возможность легко удовлетворять все возникающие у него потребности, тем самым автоматически вырабатывает в себе высокие качества личности и активность ее будет закономерно направлена к высоким целям? Такой вывод был бы неверен. Полное удовлетворение потребностей человека есть одно из важнейших условий его всестороннего развития, но оно не является единственным условием. Более того, при отсутствии других формирующих условий (и в первую очередь труда) возможность легко удовлетворять свои потребности часто ведет к деградации человека. Паразитические потребности, не регулируемые трудом, могут стать источником — и становятся у некоторых людей — антиобщественного (а иногда и преступного) поведения.

Одно из важнейших требований, которые предъявляет социалистическое общество к воспитанию советского человека,— воспитывать потребность в труде. Есть основания считать, что дальнейшее развитие потребности в труде явится результатом развития производства, максимальной автоматизации многих производственных операций, улучшения условий труда, сокращения рабочего времени, следствием пробуждения творческих созидательных сил, которые могут найти себе достойное применение лишь в общественно полезном труде. Труд, который порой бывает сейчас тяжелым и утомительным, превратится в источник радости и наслаждения здорового, всесторонне развитого человека. Психологическая готовность к труду, которая формируется всей системой коммунистического воспитания, перерастает в условиях строительства коммунистического общества в насущную потребность трудиться по способностям.

В “Основных направлениях реформы общеобразовательной и профессиональной школы” подчеркивается роль трудового воспитания и профессиональной ориентации школьников.

Проблема отбора и формирования потребностей принадлежит к числу важнейших задач коммунистического воспитания. Со всей определенностью это обстоятельство было подчеркнуто Л. С. Макаренко, который писал о необходимости отбора и воспитания человеческих потребностей и приведения их к той нравственной высоте, которая побуждает человека к борьбе за дальнейшее совершенствование.

Потребности человека имеют и общественный, и личный характер. Это находит выражение, во-первых, в том, что даже для удовлетворения потребностей, которые имеют, казалось бы, узколичный характер (например, связанных с потреблением пищи), используются результаты общественного разделения труда (хлеб попадает на стол как овеществленный результат трудовых усилий селекционеров, агрономов, трактористов, комбайнеров, работников элеваторов, мукомолов, пекарей, продавцов и т. д.). Во-вторых, для удовлетворения потребностей человек использует исторически сложившиеся в данной общественной среде способы и приемы и нуждается в определенных условиях. (Для того чтобы съесть кусок мяса, как минимум нужно, чтобы оно было приготовлено приемлемым способом. Человек нуждается в тарелке, ноже и вилке, в соблюдении некоторых гигиенических требований и т. д.) И в-третьих, множество потребностей человека выражает не столько его узколичные запросы, сколько нужды общества, коллектива, группы, к которой принадлежит человек, совместно с которой он трудится, — потребности коллектива приобретают характер личных потребностей человека.

Этот процесс может быть проиллюстрирован следующим примером. Учащийся, имеющий общественное поручение—выступить с докладом на собрании, готовится к этому выступлению особенно тщательно не потому, что сама по себе подготовка является для него делом привлекательным по сравнению, допустим, с чтением занимательной книги, а потому, что он испытывает настоятельную потребность выполнить требование коллектива.

Потребности различают по происхождению и предмету.

По своему происхождению потребности могут быть естественными и культурными.

В естественных потребностях выражается активизирующая деятельность человека, зависимость от условий, необходимых для сохранения и поддержания его жизни и жизни его потомства. У всех людей имеются естественные потребности в пище, питье, в существе противоположного пола, во сне, в защите от холода и чрезмерной жары и т. д. Если какая-нибудь из естественных потребностей не найдет удовлетворения на протяжении сколько-нибудь длительного времени, человек неминуемо погибнет сам или лишится возможности продолжить род.

Хотя естественные потребности остаются теми же (по их перечню), что у животных предков человека и первобытных людей, однако по своей психологической сущности они коренным образом отличаются от естественных потребностей животных. Изменяются способы и орудия удовлетворения, а самое главное, претерпевают изменения и сами потребности, которые переживаются современным человеком уже не так, как его доисторическим пращуром. “Голод есть голод, однако голод, который утоляется вареным мясом, поедаемым с помощью ножа и вилки, это иной голод, чем тот, при котором проглатывают сырое мясо с помощью рук, ногтей и зубов”. Таким образом, естественные потребности человека имеют общественно-исторический характер.

В культурных потребностях выражается зависимость активной деятельности человека от продуктов человеческой культуры; их корни целиком лежат в границах человеческой истории. К объектам культурных потребностей относятся как предметы, которые служат средством удовлетворения какой-либо естественной потребности в условиях той или иной сложившейся культуры (вилка и ложка, палочки для еды), так и предметы, необходимые для трудового и культурного общения с другими людьми, для сложной и многообразной общественной жизни человека. При разном экономическом и общественном строе, в зависимости от воспитания и усвоения распространенных н принятых обычаев и форм поведения человек приобретает различные культурные потребности. Если не удовлетворятся культурные потребности человека, он не погибнет (как это было бы при неудовлетворении естественных потребностей), но человеческое в нем жестоко пострадает.

Культурные потребности существенно различаются по уровню, по своей связи с требованиями, которые предъявляет человеку общество. Нельзя поставить в один уровень потребность достать интересную и содержательную книгу, которая направляет поиски и организует усилия одного молодого человека, и потребность раздобыть галстук особо модной расцветки — другого. По своему уровню и сами эти потребности, и деятельность, ими порождаемая, оцениваются по-разному. Нравственно оправданная потребность — это потребность, отвечающая требованиям общества, в котором человек живет, соответствующая принятым в этом обществе вкусам, оценкам, а главное, мировоззрению. В нашем социалистическом обществе такими принципами и таким мировоззрением являются коммунистические моральные принципы и марксистско-ленинское мировоззрение.

По характеру предмета потребности могут быть материальными и духовными.

В материальных потребностях выявляется зависимость человека от предметов материальной культуры (потребность в пище, одежде, жилище, предметах быта и т. д.); в духовных — зависимость от продуктов общественного сознания. Духовные потребности выражаются в производстве и усвоении духовной культуры. Человек испытывает потребность поделиться с другими своими мыслями и чувствами, потребность читать газеты, книги и журналы, смотреть кинофильмы и спектакли, слушать музыку и т. д.

Духовные потребности неразрывно связаны с материальными потребностями. Для удовлетворения духовных потребностей требуются, разумеется, материальные вещи (книги, газеты, писчая и нотная бумага, краски и т. д.), которые являются, в свою очередь, предметом материальных потребностей.

Итак, естественная по происхождению потребность может быть вместе с тем материальной по предмету, культурная по происхождению — может быть либо материальной, либо духовной по предмету. Таким образом, данная классификация охватывает величайшее многообразие потребностей, показывая их отношение к истории развития человеческого сознания и к объекту, на который они направлены.

Побуждения к деятельности, связанные с удовлетворением потребностей, в которых обнаруживается активность субъекта, и определяющие его направленность, называются мотивами или мотивацией. В потребностях зависимость субъекта от конкретных условий существования личности выступает своей активной стороной как мотивация поведения и деятельности. Если потребности составляют сущность, основную движущую силу всех видов человеческой активности, то мотивы выступают как конкретные, многообразные проявления этой сущности. Мотивы, или мотивация, рассматриваются в психологии как причины, определяющие выбор направленности поведения и деятельности субъекта.

Поведение животного всегда непосредственно направлено на удовлетворение той или иной потребности. Потребность не только толкает животного на активность, но и определяет формы этой активности. Так, например, пищевая потребность (голод) порождает у животного пищевую активность — выделение слюны, поиски или подстерегание пищи, добычу и поглощение ее и т. д. Условный рефлекс может связать эту активность с новыми раздражителями (например, звонком) или же новыми действиями (например, нажиманием педали). Но структура поведения животного остается при этом той же. Звонок выделяется из потока внешних раздражителей именно как сигнал пищи. Нажим на педаль производится животным именно как акт поведения, который ведет к появлению пищи. Иными словами, даже при самой сложной условнорефлекторной деятельности животного потребности прямо определяют и отражательные и регуляторные функции его психики. Нужды организма животного определяют, что выделяет психика в окружающем мире и какие ответные действия вызывает.

Совсем по-иному организовано поведение человека. Уже действия маленького ребенка, который сидит на стульчике, ест ложкой, невозможно целиком вывести из одних его естественных потребностей. Сама по себе ложка вовсе не нужна для удовлетворения потребности в пище. Но под воздействием воспитания подобные предметы начинают выступать для ребенка как необходимые условия такого удовлетворения. Не сама потребность, как таковая, а общественно принятые способы ее удовлетворения начинают диктовать формы поведения.

Таким образом, уже на первых ступенях развития активности ребенка ее стимулами становятся не биологически значимые вещи, а способы их человеческого употребления, т. е. функции этих вещей в общественной практике. Формы поведения, которые усваивает таким образом ребенок, — это выработанные обществом способы обращения с вещами в соответствии с их функциями в человеческой практике: за столиком сидеть, ложкой есть, на кроватке спать и т. д.

Все родители и воспитатели знают, что это достигается не так-то просто. Ребенок пытается залезть на стол или под стул, ложкой стучит по столу, залезает в тарелку руками, забывает о необходимости проситься на горшок и т. п. Настойчивая борьба с такими “шалостями” и “невоспитанностью” представляет собой не что иное, как привитие взрослыми ребенку общественно принятых способов обращения с соответствующими вещами, человеческих форм удовлетворения своих потребностей посредством определенных вещей и действий с ними. Так воздействием человеческих условий, в которых удовлетворяются потребности ребенка, его поведение начинает определяться не биологическим значением вещей, а их общественным значением.

Это в корне изменяет и то, что выделяет ребенок в вещах, и то, как он на них реагирует.

Если поведение животных целиком определяется непосредственным окружением, то активность человека уже с самых ранних лет регулируется опытом всего человечества и требованиями общества. Этот тип поведения настолько специфичен, что для его обозначения в психологии употребляется особый термин — деятельность. Каковы отличительные психологические черты этого особого, специального человеческого типа активности?

Первая из этих отличительных черт заключается в том, что содержание деятельности не определяется целиком потребностью, которая ее породила. Если потребность в качестве мотива дает толчок к деятельности, стимулирует ее, то сами формы и содержание деятельности определяются общественными условиями, требованиями и опытом. Так, мотивом, который заставляет человека работать, может быть и потребность в пище. Однако человек, например, управляет станком не потому, что это удовлетворяет его голод, а потому, что это позволяет изготовить порученную ему деталь. Содержание его деятельности определяется не потребностью, как таковой, а целью — изготовлением определенного продукта, которого требует от него общество. То, почему человек действует определенным образом, не совпадает с тем, для чего он действует. Побуждения, мотивы, которые порождают его деятельность, расходятся с непосредственной целью, которая управляет этой деятельностью.

Итак, первая отличительная черта деятельности заключается в том, что, порождаясь потребностью как источником активности, она управляется сознаваемой целью как регулятором активности. Эту важнейшую черту деятельности отмечал К. Маркс, когда писал: “Паук совершает операции, напоминающие операции ткача, и пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е. идеально. Человек не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю”.

В приведенных словах Маркс отмечает и еще одну необходимую черту психической регуляции деятельности. Чтобы она была успешной, психика должна отражать собственные объективные свойства вещей и определять ими (а не потребностями организма) способы достижения поставленной цели. Наконец, деятельность должна обладать способностью управлять поведением человека так, чтобы реализовать эти целенаправленные действия, а именно стимулировать и поддерживать активность, которая сама по себе немедленно не удовлетворяет возникшие потребности, т. е. не сопровождается непосредственным подкреплением. Отсюда видно, что деятельность неразрывно связана с познанием и волей, опирается на них, невозможна без познавательных и волевых процессов.

Итак, деятельность — это внутренняя (психическая) и внешняя (физическая) активность человека, регулируемая сознаваемой целью.

Таким образом, для того чтобы можно было говорить о деятельности, необходимо выявить в активности человека наличие сознаваемой цели. Все остальные стороны деятельности— ее мотивы, способы выполнения, отбор и переработка необходимой информации—могут осознаваться, а могут и не осознаваться. Они могут также осознаваться неполностью и даже неверно. Например, дошкольник редко осознает потребности, которые толкают его играть, а младший школьник — мотивы своей учебной деятельности. Неполно, и чаще всего неправильно, осознает подлинные мотивы своих поступков недисциплинированный подросток. Да и взрослые люди порой принимают на веру второстепенные, “маскирующие”, мотивы, которые “подбрасывает” им сознание для оправдания ошибочных и недостойных действий или поступков.

Не только мотивы, но и многие мыслительные процессы, которые привели к выбору тех или иных планов деятельности, далеко не полностью осознаются человеком. Что касается способов осуществления деятельности, то большинство из них, как правило, регулируются помимо сознания. Примером тому могут служить любые привычные действия: ходьба, речь, письмо, управление автомобилем, игра на музыкальном инструменте и т. п.

Степень и полнота отражения всех этих сторон деятельности в сознании определяют уровень осознанности соответствующей деятельности.

Каков бы ни был этот уровень осознанности деятельности, сознавание цели всегда остается необходимым ее признаком. В тех случаях, когда этот признак отсутствует, нет и деятельности в человеческом смысле слова, а имеет место импульсивное поведение. В отличие от деятельности импульсивное поведение управляется непосредственно потребностями и эмоциями. Оно выражает лишь аффекты и влечения индивида и поэтому часто носит эгоистический, антиобщественный характер. Так, импульсивно действует человек, ослепленный гневом или непреодолимой страстью.

Импульсивность поведения не означает его бессознательности. Но при этом сознается и регулирует поведение только его личный мотив, а не его общественное содержание, воплощенное в цели.