ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ВВЕДЕНИЕ В ПСИХОЛОГИЮ

ГЛАВА 1. ПРЕДМЕТ ПСИХОЛОГИИ

1.1.1.Понятие о психологии

Каждая конкретная наука отличается от других наук особенностями своего предмета. Так, геология отличается от геодезии тем, что, имея предметом исследования Землю, первая из них изучает состав, строение и историю Земли, а вторая — размеры ее и форму. Выяснение специфических особенностей явлений, изучаемых психологией, представляет значительно большую трудность. Понимание этих явлений во многом зависит от мировоззрения, которого придерживаются люди, сталкивающиеся с необходимостью постигнуть психологическую науку.

Трудность состоит прежде всего в том, что явления, изучаемые психологией, издавна выделялись человеческим умом и отграничивались от других проявлений жизни как особые явления. В самом деле, совершенно очевидно, что мое восприятие пишущей машинки — это нечто совершенно особое и отличное от самой пишущей машинки, реального предмета, который стоит передо мной на столе; мое желание пойти на лыжах — это нечто иное по сравнению с реальным лыжным походом; мое воспоминание о встрече Нового года — это нечто отличающееся от того, что реально происходило в канун Нового года, и т. п. Так постепенно сложились представления о различных разрядах явлений, которые стали именовать психическими (психическими функциями, свойствами, процессами, состояниями и т. д.). Их особый характер видели в принадлежности к внутреннему миру человека, отличающемуся от того, что человека окружает. Их относили к области душевной жизни (сам термин “психическое” происходит от греческого слова “псюхе”, что значит “душа”), противопоставляемой реальным событиям и фактам. Эти явления группировались под названиями “восприятие”, “память”, “мышление”, “воля”, “чувства” и др., в совокупности образуя то, что именуется психикой, психическим внутренним миром человека, его душевной жизнью и т.д.

И хотя непосредственно люди, наблюдавшие других людей в повседневном общении, имели дело с различными фактами поведения (действиями, поступками, трудовыми операциями и др.), однако потребности практического взаимодействия вынуждали их различать скрытые за внешним поведением психические процессы. За поступком всегда усматривались намерения, мотивы, которыми руководствовался человек, за реакцией на то или иное событие — особенности характера. Поэтому задолго до того, как психические процессы, свойства, состояния стали предметом научного анализа, накапливалось житейское психологическое знание людей друг о друге. Оно закреплялось, передаваясь от поколения к поколению, в языке, в памятниках народного творчества, в произведениях искусства. Его вбирали, например, пословицы и поговорки: “Лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать” (о преимуществах зрительного восприятия и запоминания перед слуховым); “Привычка — вторая натура” (о роли упрочившихся привычек, которые могут конкурировать с врожденными формами поведения) и т. п.

Определенное представление о психике дает человеку и его личный жизненный опыт: что повторное прочтение какого-либо текста способствует лучшему сохранению его в памяти, человек усваивает из личного опыта, даже если бы ему и осталась неизвестной пословица: “Повторенье — мать учения”.

Житейские психологические сведения, почерпнутые из общественного и личного опыта, образуют донаучные психологические знания. Они могут быть довольно обширными, могут способствовать до известной степени ориентировке в поведении окружающих людей, могут быть в определенных пределах правильными и соответствующими действительности. Однако в целом эти знания лишены систематичности, глубины, доказательности и по этой причине не могут стать прочной основой для серьезной работы с людьми (педагогической, лечебной, организационной и т. п.), требующей научных, т. е. объективных и достоверных знаний о психике человека, позволяющих прогнозировать его поведение в тех или иных ожидаемых обстоятельствах.

Что же составляет предмет научного изучения в психологии? Это прежде всего конкретные факты психической жизни, характеризуемые качественно и количественно. Так, исследуя процесс восприятия человеком окружающих его предметов, психология установила существенно важный факт: образ предмета сохраняет относительное постоянство и при изменяющихся условиях восприятия. Например, страница, на которой напечатаны эти строки, будет восприниматься как белая и на ярком солнечном свету, и в полутьме, и при электрическом освещении, хотя физическая характеристика лучей, отбрасываемых бумагой при столь различной освещенности, будет весьма различной. В данном случае перед нами качественная характеристика психологического факта. Примером количественной характеристики психологического факта может послужить величина времени реакции данного человека на воздействующий раздражитель (если испытуемому предлагают в ответ на вспышку лампочки нажать на кнопку как можно скорее, то у одного скорость реакции может быть 200 миллисекунд, а у другого 150, т. е. значительно более быстрая). Индивидуальные различия скорости реакции, наблюдаемые в эксперименте, являются психологическими фактами, устанавливаемыми в научном исследовании. Они позволяют количественно характеризовать некоторые особенности психики различных испытуемых.

Однако научная психология не может ограничиться описанием психологического факта, каким бы интересным он ни был. Научное познание с необходимостью требует перехода от описания явлений к их объяснению. Последнее предполагает раскрытие законов, которым подчиняются эти явления. Поэтому предметом изучения в психологии вместе с психологическими фактами становятся психологические законы. Так, возникновение некоторых психологических фактов наблюдается с необходимостью всякий раз, когда для этого имеются соответствующие условия, т. е. закономерно. Закономерный характер имеет, например, приведенный выше факт относительного постоянства восприятия, при этом постоянством обладает не только восприятие цвета, но и восприятие величины и формы предмета. Специальные исследования показали, что постоянство восприятия не дано человеку изначально, от рождения. Оно формируется постепенно, по строгим законам. Если бы не было постоянства восприятия, человек не смог бы ориентироваться во внешней среде—при малейшем изменении его положения относительно окружающих предметов происходило бы радикальное изменение картины видимого мира, предметы воспринимались бы искаженно.

Знание закономерных связей само по себе не раскрывает конкретных механизмов, посредством которых закономерность может проявляться. Поэтому в задачи психологии входит наряду с изучением психологических фактов и закономерностей установление механизмов психической деятельности.

Например, одним из механизмов, обеспечивающих относительное постоянство восприятия величины предмета при удалении от него, является взаимодействие между процессами, вызванными воздействием на сетчатку, и возбуждением, которое порождается напряжением мышц, сводящих и разводящих глазные оси. Хотя при удалении предмета его проекция на чувствительные клетки сетчатки соответственно уменьшается, однако изменение напряжения глазных мышц при разведении осей глаз информирует о том, что предмет отодвинулся, а не стал меньше.

Поскольку механизмы психической деятельности предполагают работу конкретных анатомо-физиологических аппаратов, осуществляющих тот или иной психический процесс, то природу и действие этих механизмов психология выясняет совместно с другими науками (физиологией, биофизикой, биохимией, кибернетикой и др.).

Итак, психология как наука изучает факты, закономерности и механизмы психики.

Очевидно, однако, что приведенное определение также нуждается в весьма существенных пояснениях, как и традиционные определения предмета психологии, согласно которым она есть наука о психических процессах, свойствах, состояниях и т. п. Само по себе указание на то, что психические явления есть “особые явления”, что они образуют “внутренний мир” и т. д., не может раскрыть сущность психики, ее специфики. Прежде чем ответить на вопрос о том, что такое психика, необходимо хотя бы вкратце проследить, как изменялись на протяжении веков представления о сущности и характере психических явлений.

С древнейших времен потребности общественной жизни заставляли человека различать и учитывать в своих поступках особенности психического склада окружающих людей. Первоначально эти особенности объяснялись действием души. Возникновение понятия “душа” связано с анимистическими взглядами первобытных народов. В представлениях первобытного человека душа четко не отделяется от тела. Эти представления сложились в результате донаучного, примитивно-материалистического истолкования явлений жизнедеятельности и сознания, в том числе таких, как сон, смерть, обморок и т. д. Не располагая средствами причинного объяснения подобных явлений, первобытный человек принимал их непосредственно воспринимаемую видимость за действительную сущность. Так, сновидения представлялись впечатлениями души, покидающей во сне тело и странствующей по земле. У первобытного человека отсутствовало понимание смерти как конечного этапа жизненного процесса. Поэтому смерть воспринималась в качестве разновидности сна, когда душа по каким-либо причинам не возвращается в тело. Первобытный человек осмыслил эти явления примерно следующим образом: душа — двойник человека; ее потребности и привычки, условия существования те же, что и у живых людей. Души умерших составляют такие же сообщества, как и живые люди, с теми же занятиями и социальным укладом. Живые люди и души мертвых взаимно зависимы, их связь — материальная, хозяйственная.

Представления об этой зависимости от души как индивида, так и общества, обусловленные бессилием дикаря перед природой, породили культовое отношение к душе. Это и есть первоначальная форма религии.

В дальнейшем в связи с развитием общества, с дифференциацией планирования и исполнения, физического труда и “духовных сил производства”, с появлением классового общества и развитием абстрагирующей способности человека возникли идеи о вне материальной природе души. Вместе с тем прежние анимистические, мифологические представления начинают уступать место попыткам истолкования души с точки зрения натурфилософской картины мира. У ионийских натурфилософов — Фалеса (VII — VI вв. до н. э.), Анаксимена (V в. до н. э.) и Гераклита (VI — V вв. до н. э.) душа трактуется как оживотворяющая людей и животных форма элемента, образующего первоначало мира (вода, воздух, огонь). Последовательное проведение этой идеи приводит древнегреческих философов к заключению о всеобщей одушевленности материи (гилозоиэм) — своеобразной форме материализма. Следствием развития этих материалистических идей у атомистов Демокрита (V — IV в. до н. э.), Эпикура (IV — III в. до н. э.) и Лукреция (I в. до н. э.) является толкование души как материального оживотворяющего тело органа, руководимого также материальным началом — духом, или, иначе, разумом, несущим функцию руководства всем процессом жизни. Поскольку дух и душа представляют собой орган тела, они сами телесны и образуются, согласно атомистам, из шаровидных, мелких и потому наиболее подвижных атомов. При всей наивности этого взгляда прогрессивным в нем было утверждение о том, что свойства живого — от низших функций тела и до психики, разума — являются свойствами самой материи.

Итак, первые крупные достижения на пути научного понимания психической деятельности неразрывно связаны с утверждением ее подчиненности законам физического мира, с открытием зависимости ее проявлений от анатомо-физиологического устройства организма. Вместе с тем с помощью данных, которыми располагали тогда представители материализма, нельзя было объяснить, откуда берется свойственное человеку абстрактное логическое мышление, как складываются нравственные качества личности, чем обусловлена способность человека производить выбор и подчинять своей воле тело и т. д.

Вывести эти признаки истинно человеческого поведения из движения атомов, смешения “соков” или видимого устройства мозга оказалось невозможным. Это и создало предпосылки для развития идеалистических взглядов на психику, выдвинутых философами, которые представляли интересы рабовладельческого общества. Среди них выделяется Платон (428/427— 347 до н. э.). Он ввел понятие о частях души, выделив в качестве таковых: а) разум, б) мужество, в) вожделение — и разместил их в различных частях тела (голове, груди, брюшной полости). Части души, учил Платон, распределены у людей неравномерно, и преобладание одной из них над другими определяет принадлежность индивида к той или иной социальной группе. Так, простые труженики отличаются господством низшей части души — вожделения. Их извечный удел — служить аристократам — философам, у которых господствует разумная. высшая часть души. Здесь ярко проступает классовая подоплека воззрений Платона. Большое влияние имело его учение об “идеях” как вечных и неизменных сущностях, образующих незримый, но высший мир, лежащий по ту сторону природы. Разумная часть души причастна к этому миру до своего вселения в бренное тело. Попав в тело, она начинает вспоминать виденное до рождения. Чем ярче воспоминания, тем более истинное знание ей открывается.

Платон является родоначальником дуализма в психологии, т. е. учения, трактующего материальное и духовное, тело и психику как два самостоятельных и антагонистических начала. Дуализм Платона в значительной степени успешно преодолел его ученик Аристотель (384 — 322 до н. э.), возвративший психологическую мысль на естественнонаучную почву, на почву биологии и медицины. Труд Аристотеля “О душе” свидетельствует о том, что психология к тому времени уже выделялась как своеобразная область знания. Ее успехи были обусловлены наблюдением, описанием и анализом конкретных жизненных проявлений как у животных, так и у человека. Аристотель отстаивал опытный, объективный метод изучения душевной деятельности.

В эпоху походов Александра Македонского, воспитателем которого был Аристотель, перед взором естествоиспытателя стало раскрываться невиданное доселе разнообразие животного мира в его соотношении с разнообразием природных условий. Это и создало предпосылки для аристотелевского учения о душе. До Аристотеля и материалисты (считавшие, что душа — это разновидность материи) и идеалисты (видевшие в ней бестелесную сущность) полагали, что душа и тело могут существовать раздельно. Аристотель впервые в истории человеческой мысли выдвинул идею неразделимости души и живого тела. “Сказать, что душа гневается, равносильно тому, как если бы кто сказал, что душа занимается тканием или постройкой дома”, — писал Аристотель. Душа не может делиться на части, но она проявляется в различных способностях к деятельности: питающей, чувствующей, движущей, разумной. Первая способность специфична для растений, вторая и третья—для животных, четвертая — для человека. Учение о растительной, животной и разумной душе вносило принцип развития: высшие способности возникают из низших и на их основе; в человеке представлены предшествующие уровни развития жизни и психики. Первичная познавательная способность — ощущение. Оно принимает формы чувственно воспринимаемых предметов без их материи, “подобно тому как воск принимает оттиск печати без железа и без золота”. Ощущения оставляют след в виде представлений. Аристотель открыл, что существует область представлений как образов тех предметов, которые прежде действовали на органы чувств. Он показал также, что эти образы соединяются в трех направлениях: по сходству, смежности и контрасту, тем самым указав основные виды ассоциаций (связей) психических явлений. Исходя из того что возможности, полученные от природы, организм реализует только посредством его собственной активности, Аристотель выдвинул теорию о формировании характера в реальной деятельности.

Справедливым и умеренным человек становится через частое повторение справедливых и умеренных действий.

Учения Гераклита, Демокрита, Платона, Аристотеля стали отправной точкой и основой развития психологических идей в следующую эпоху. Постепенно понятие о душе стало применяться не ко всем проявлениям жизни (включая растительные, чисто биологические, процессы), а только к тому уровню, который мы сейчас называем психическим. Внутри самой категории психического зарождается понятие о сознании. Человек способен не только иметь восприятия и мысли, но и замечать, что они принадлежат ему, не только совершать произвольные действия, но и знать, что они от него исходят.

Расчленения в некогда едином понятии о душе совершались под влиянием прогресса в опытном исследовании строения и функций организма, а также под влиянием социальных потребностей. В III в. до н. э. александрийские врачи Герофил и Эра-зистрат открыли нервы, отличив их от связок и сухожилий. Эти врачи систематически изучали зависимость психических функций (ощущений и движений) от раздражения мозга. Выяснилось, что не тело в целом, а определенные органы тела (нервы, мозг) нераздельно связаны с психикой. Душа как организующее начало любого проявления жизни и душа как организующее начало ощущений и движений (неотделимых от нервов) оказывались двумя разными душами.

Во II в. до н. э. римский врач Гален, обобщив достижения физиологии и медицины, обогатил представления о физиологической основе психики и приблизился к понятию сознания. Он отграничил движения, в которых участвует внимание, память, размышление, от движений, которые человек производит, например, в состоянии сна. И те и другие регулируются душой, но в первом случае участвуют дополнительные моменты. Нарождавшееся понятие о сознании было использовано идеалистической философией, которая в ту эпоху — в условиях, когда революция рабов и гражданской войны сотрясали Римскую империю, — пышно расцвела в союзе с религией и мистикой. Сперва Плотин (III в. н. э.), а затем Августин (IV — V вв. н. э.) придают понятию о сознании сугубо идеалистическую окраску. Все знание считается заложенным в душе, которая обладает способностью оборачиваться на себя, постигая с предельной достоверностью собственную деятельность и ее незримые продукты. Это знание души о себе самой есть внутренний опыт, принципиально отличный от того опыта, который дают внешние органы чувств. В дальнейшем эта точка зрения получила название интроспекционизма.

Господствующая религиозная идеология формировала негативное отношение к реальному миру, требовала от человека остаться наедине с собой, чтобы устремиться к всевышнему. Развитие психологического знания, обескровленного, лишенного связи с реальным опытом, приостановилось. Оно смогло возобновиться в новых социально-исторических условиях. Эти условия сложились с подъемом производительных сил, зарождением новых общественных отношений. Уже в недрах феодализма возникают прогрессивные психологические учения; самосознание высвободившейся из феодальных пут личности утверждалось в ожесточенной борьбе с церковно-богословской концепцией души. Отношением к этой концепции определялся общий характер любого учения. В ту эпоху, когда студенты какого-нибудь университета хотели с первой лекции оценить профессора, они кричали ему: “Говорите нам о душе!”

Костры инквизиции не могли истребить освобождающуюся мысль, движимую новыми социальными силами. Грянули буржуазные революции—сперва в Нидерландах, затем в Англии. Общественные потребности произвели переворот в самом способе мышления, для которого руководящим принципом становится опытное изучение и механистическое объяснение природы, включая жизнедеятельность человека.

XVII в. открывает новую эпоху в развитии биологических и психологических знаний. Коренной переворот происходит во взглядах как на тело, так и на душу. Тело предстает в виде машины, устроенной на тех же началах, которые лежат в основе технических конструкций, и, стало быть, так же, как и они, не нуждающейся в регуляции со стороны души. С этой идеей было тесно связано открытие французским ученым Декартом (1596 — 1650) рефлекторной природы поведения. Великий французский мыслитель предположил, что, подобно тому как работа сердечной мышцы управляется внутренней механикой кровообращения, работа всех других мышц на всех уровнях поведения подобна перемещению стрелок часового механизма.

Так зародилось понятие о рефлексе как закономерном ответе организма на внешнее воздействие. Декарт доказывал, что мышца способна отвечать на внешние толчки и без всякого вмешательства души, в силу самого устройства нервной системы. Ведь не относим же мы за счет души движение часового механизма или светового луча, отражающегося от поверхности. Животные также являются своего рода механизмами, а процессы в нервах отражаются от мозга к мышцам подобно отражению светового луча (латинское слово “рефлекс” означает отражение) .

Произведя настоящую революцию, этот взгляд стал компасом объективного познания нервно-мышечной деятельности. Из действий своей “нервной машины” Декарт попытался вывести как можно большее количество психических явлений, до того считавшихся присущими душе. Он объяснил, как могут возникать ощущения, ассоциации, страсти. Однако распространить свою рефлекторную схему на всю психическую деятельность он не сумел. На равных правах с рефлексом в его учении выступала душа как нечто независимое от тела, как особая сущность. Дуализм Декарта отвергли другие великие мыслители XVII в. — одни с материалистических, другие с идеалистических позиций. Английский материалист Гоббс (1588 — 1679) начисто изгнал душу, объявив единственной реальностью механическое движение, законы которого являются тем самым и законами психологии. Впервые в истории психология перестала быть учением о душе, став учением о душевных явлениях, возникающих как тени, которые сопровождают телесные процессы. Целостность мира была достигнута ценой превращения психики в нечто кажущееся. Этот взгляд получил название эпифенменализма. Нельзя забывать, что для своего времени этот взгляд являлся безусловно прогрессивным, поскольку он разрушал господствующую тогда веру в какие бы то ни было особые духовные сущности, или силы.

Нидерландский философ-материалист Спиноза (1632 — 1677), как и Гоббс, был страстным защитником идеи единства мира, он считал сознание ничуть не менее реальным, чем протяженную материю. “Порядок и связь идей те же, что и порядок и связь вещей”, — гласила одна из теорем его главного произведения “Этика”. И тела, и их идеи включены в один и тот же железный порядок природы. Здесь Спиноза, подобно Гоббсу (и Декарту в учении о рефлексе), выступал глашатаем одного из основных принципов научной психологии — принципа детерминизма, согласно которому все явления порождаются действием материальных причин и законов. Утверждалось, что законы, правящие человеческими чувствами, мыслями, поступками, по своей строгости и точности подобны геометрическим. И не случайно “Этика” строилась по типу геометрического трактата, где одно положение неотвратимо следует из другого. Психологическую мысль оплодотворяли достижения механики, оптики, геометрии.

Влияние математики, в частности открытие интегрального и дифференциального исчисления, сказалось на учении крупнейшего немецкого мыслителя XVII в. Лейбница (1646 — 1716), впервые в истории науки выдвинувшего понятие о бессознательной психике. Картина психической жизни выступила в виде интеграла, а не арифметической суммы. Исходя из идеи непрерывной градации представлений, Лейбниц разграничил перцепцию (неосознанное восприятие) и апперцепцию (осознанное восприятие, которое включает внимание и память). Будучи идеалистом, Лейбниц считал вселенную построенной из множества душ — “монад” (“монада” — неделимое). Вместе с тем он внес много нового в психологию, и прежде всего идею об активной природе и непрерывном развитии психического, о сложном соотношении между сознательным и бессознательным.

В XVII в. в науке и жизни господствовал рационализм, согласно которому только разум дает истинное познание. Глубокие экономические изменения, происходившие в передовых странах, индустриальная революция, стремление к практическому приложению научных знаний привели к выдвижению в XVIII в. на передний план эмпиризма и сенсуализма — учения о приоритете опыта и чувственного познания перед “чистыми разумом, учения о том, что в уме не может быть никаких врожденных идей и принципов. Это учение энергично защищал английский философ и педагог Джон Локк (1632 — 1704), которого принято считать родоначальником эмпирической (опытной) психологии. Положение о происхождении всех знаний из опыта имело важное значение для психологии, поскольку оно требовало тщательного изучения конкретных фактов душевной жизни, путей перехода от элементарных явлений к сложным. Опыт, согласно Локку, имеет два источника: деятельность внешних органов чувств (внешний опыт) и внутреннюю деятельность ума, воспринимающего собственную работу (внутренний опыт). Человек рождается на свет, не имея никаких идей. Его душа — “чистая доска” (tabula rasa), на которой опыт выводит свои письмена. Опыт складывается из идей—простых и сложных. Эти идеи происходят либо из ощущений, либо из внутреннего восприятия (рефлексии). Во втором случае сознание оказывалось замкнутым в самом себе, направленным не на реальные предметы, а на собственные продукты. Локковское понятие о рефлексии (не следует смешивать с понятием “рефлекс”) строилось на предположении о том, что человек познает психологические факты (в отличие от физических) интроспективно. Тем самым вновь утверждался дуализм. Сознание и внешний мир противопоставлялись на том основании, что они познаются принципиально различными способами.

Двойственность учения Локка о внешнем и внутреннем опыте обусловила то, что это учение дало толчок развитию как материалистических, так и идеалистических учений. Материалисты (английские во главе с Гартли (1705 — 1757), французские во главе с Дидро (1713—1784), русские во главе с Л. Н. Радищевым (1749—1802), взяв за основу внешний опыт, выводили внутреннее содержание человека из его взаимодействия с окружающим миром. Идеалисты (во главе с Беркли) объявили это содержание первичным, ни из чего не выводимым. Каким же образом из отдельных идей образуется сложная психическая деятельность человека? После Локка прочно укрепляется мнение о том, что главным законом психологии является закон ассоциации (связи) идей. Ассоцианизм становится господствующим психологическим направлением. Соответственно различиям в понимании природы психического в ассоцианизме противостояли друг другу два направления—материалистическое и идеалистическое.

Крупнейшим представителем материалистического направления в ассоциативной психологии XVIII в. был Давид Гарт ли. Опираясь на физику Ньютона, а также успехи физиологии и медицины (Гартли был практикующим врачом), он соединил понятие о рефлексе и понятие об ассоциации. За исходное начало всей психической жизни принимались внешние воздействия на нервную систему, передающиеся от органов чувств через мозг к мышцам. Эти воздействия запечатлеваются в виде ощущений и их следов — идей. Частое повторение смежных ощущений приводит к тому, что одного ощущения оказывается достаточным, чтобы восстановить всю цепь следов, оставленных в нервной системе другими ощущениями (прежде с ним связанными). Когда в эту цепь включается новый раздражитель — слово, то зарождаются воля и мышление. Слово начинает замещать и вызывать по ассоциации те поступки, для возникновения которых прежде требовались прямые чувственные воздействия. Учение Гартли отличалось большой последовательностью. Оно строилось на принципе детерминизма. Не осталось ни одного уголка психической жизни, не объясненного законом ассоциации, который считался для природы человека таким же универсальным, как закон всемирного тяготения.

Ассоциативная психология воспринималась как теория, открывающая перспективу формирования людей с заданными свойствами, управления их поведением путем организации воздействий на нервную систему. Сама нервная система при этом мыслилась лишенной каких бы то ни было предрасположений и прирожденных качеств.

Этому взгляду противостояло другое направление психологической мысли XVIII в. — психология способностей. (В Германии ее лидером был Христиан Вольф, в Англии — Томас Рид.) Сторонники психологии способностей доказывали, что душе изначально присущи внутренние силы (прежде всего способность представления, выступающая в виде познания и желания). Никакое причинное основание для этих сил не указывалось. Они принимались за нечто первичное, ничем не обусловленное. Тем самым способность оказывалась фиктивным понятием, подменяющим действительно научное объяснение.

XVIII в. ознаменовался новыми крупными достижениями в исследовании нервной системы (Галлер, Прохазка). На этой основе складывается представление о том, что психика должна мыслиться не по образцу механического движения, а по образцу других жизненных функций организма. Созревает учение о психике как функции мозга. Оно было выдвинуто французскими материалистами XVIII в., которые доказывали, что начальным моментом процесса мышления являются поступающие извне впечатления, конечным — выражение мысли в слове или жесте, а между этими двумя моментами совершаются неизвестные нервные процессы в мозгу. Стало быть, и в этом случае принципиальная схема напоминала рефлекс. Но термин “рефлекс” французские материалисты сохранили только за бессознательными двигательными актами в ответ на внешнее раздражение. Так, Кабанис на запрос о мышечных конвульсиях у гильотинированных докладывал Конвенту, что нож гильотины не причиняет казненным страдания, поскольку их движения — чистые рефлексы.

Мнение о том, что организму свойственны два разряда движений — произвольные (сознательные) и непроизвольные (бессознательные, рефлекторные), становится в первой половине прошлого века общепринятым. Это мнение поддерживалось блестящими успехами физиологии, приведшими к открытию англичанином Чарлзом Беллом и французом Франсуа Мажанди различий между чувствительными и двигательными нервами. Раздражение корешков спинномозговых нервов давало различные результаты. Мышечная реакция наблюдалась только при раздражении передних корешков. Что касается задних корешков, то за ними была признана функция чувствительности. Сложилось представление о том, что при раздражении окончания чувствительного нерва импульс переходит с этого нерва через нервный центр в спинном мозгу по двигательному нерву к мышце. Весь этот путь получил название рефлекторной дуги. Из философской гипотезы рефлекс превратился в опытно проверенный факт. Но объяснить механизмом рефлекторной дуги можно было только простейшие формы двигательных реакций. Эксперименты биолога Пфлюгера в 50-х годах прошлого века показали, что понятие о рефлексе оказывается бессильным не только перед объяснением поведения человека, но и животных, способных активно приспосабливаться к окружающим условиям. Многочисленные факты заставили сомневаться в том, что все поведение можно объяснить понятием о рефлексе. Вместе с тем в этом понятии содержалась ценная идея, согласно которой активность организма определяется материальными влияниями на материальный орган. Отбросить эту идею значило возвратиться к старому представлению о душе как двигателе тела. В науке сложилась сложная ситуация: с одной стороны, только понятие о рефлексе давало причинное объяснение активности живых существ. С другой стороны, наблюдение за этой активностью показывало, что из простой механической связи нервов вывести ее невозможно.

Выход из этого тупика был найден во второй половине XIX в. выдающимся русским ученым Я. М. Семеновым (1829 — 1905), материалистические убеждения которого сложились на философской почве, подготовленной революционерами-демократами во главе с Н. Г. Чернышевским (1828 — 1889).

В работе “Рефлексы головного мозга” (1863) И. М. Сеченов пришел к выводу, что “все акты сознательной и бессознательной жизни по способу происхождения суть рефлексы”.

Таким образом, акт сознания (психическое явление) не свойство души как бестелесной сущности, а процесс, который, говоря сеченовским языком, “по способу происхождения” (по структуре, по типу своего совершения) подобен рефлексу. Психическое явление не сводится к тому, что дано человеку при наблюдении за своими ощущениями, идеями, чувствами. Оно, так же как и рефлекс, включает в свой состав воздействие внешнего раздражителя и двигательный ответ на него. В прежних теориях предметом психологии считалось то, что выступает в нашем сознании в виде образов, представлений, мыслей. По Сеченову, это только отдельные моменты целостных психических процессов, представляющих особую форму взаимодействия (“жизненных встреч”) организма со средой. Мнение, что психические процессы начинаются и кончаются в сознании, Сеченов считал величайшим заблуждением.

И. М. Сеченов указывал, что неправомерно обособлять мозговое звено рефлекса от его естественного начала (воздействия на органы чувств) и конца (ответного движения). Рождаясь в целостном рефлекторном акте, будучи его продуктом, психическое явление вместе с тем выступает в качестве фактора, который предваряет собой исполнительный результат (действие, движение).

В чем же заключается роль психических процессов? Это функция сигнала или регулятора, который приводит действие в соответствие с изменяющимися условиями и тем самым обеспечивает полезный, приспособительный эффект. Психическое является регулятором ответной деятельности, разумеется, не само по себе, а как свойство, функция соответствующих отделов мозга, куда течет, где хранится и перерабатывается информация о внешнем мире. В рефлекторный акт, таким образом, включаются знания человека, представления об окружающем, т. е. все богатство индивидуального опыта. Психические явления — это ответы мозга на внешние (окружающая среда) и внутренние (состояния организма как физиологической системы) воздействия. Психические явления — это постоянные регуляторы деятельности, возникающие в ответ на раздражения, которые действуют сейчас (ощущения, восприятия) или было когда-то, г. е. в прошлом опыте (память), обобщающие эти воздействия, обеспечивающие предвидение результатов, к которым они приведут (мышление, воображение), усиливающие или ослабляющие, вообще активизирующие деятельность под влиянием одних воздействий и тормозящие ее под влиянием других (чувства и воля), обнаруживающие различие в поведении людей (темперамент, характер и т. п.).

И. М. Сеченов выдвинул идею рефлекторности психики н психического регулирования деятельности. Эти важнейшие теоретические положения были экспериментально подтверждены и конкретизированы И. П. Павловым (1849—1936), который открыл закономерности регулирования мозгом взаимодействия животных, а также и человека с внешней средой. Совокупность взглядов И. П. Павлова на эти закономерности обычно именуется учением о двух сигнальных системах, Образ предмета (зрительный, слуховой, обонятельный и т. п.) служит для животного сигналом какого-либо безусловного раздражителя, что ведет к изменению поведения по типу условного рефлекса.

Как известно, условный рефлекс вызывается тем, что какой-либо условный раздражитель (например, мигающая электрическая лампочка сочетается с действием безусловного раздражителя (подачей пищи, к примеру, в результате чего в головном мозгу возникает временная нервная связь между двумя центрами (зрительным и пищевым) и две деятельности животного — зрительная и пищевая — оказываются объединенными. Мигание лампочки для животного становится сигналом кормления, вызывающим слюноотделение.

Животные в своем поведении руководствуются сигналами, которые И. П. Павлов назвал сигналами первой сигнальной системы (“первые сигналы”). Вся психическая деятельность животных осуществляется на уровне первой сигнальной системы. У человека сигналы первой сигнальной системы (конкретные образы, представления) также играют весьма важную роль, регулируя и направляя его поведение. Так, красный глазок светофора является для водителя автомашины сигнальным раздражителем, вызывающим ряд двигательных актов, вследствие которых шофер тормозит и останавливает автомашину. Важно подчеркнуть, что не сами по себе сигнальные раздражители (к примеру, красный, желтый и зеленый огни светофора) механически управляют поведением человека, а их образы-сигналы в мозгу. Эти образы-сигналы сигнализируют о предметах и тем самым регулируют поведение человека.

У человека в отличие от животных наряду с первой сигнальной системой имеется вторая сигнальная система, составляющая его исключительное достояние и преимущество. Сигналы второй сигнальной системы — это слова (“вторые сигналы”), произносимые, услышанные, прочитанные. При помощи слова могут быть сигнализированы, замещены сигналы первой сигнальной системы, образы-сигналы. Слово их замещает, обобщает и может вызвать все те действия, которые вызывают первые сигналы. Итак, слово — это “сигнал сигналов”. Необходимо различать сигнальные раздражители (звук речи, текст письменного сообщения) и сигналы как представленность этих словесных раздражителей в мозгу в виде значения слова, которое, будучи понято человеком, управляет его поведением, ориентирует в окружающем, а оставшись непонятым, лишенным своего значения, может воздействовать на человека лишь как сигнал первой сигнальной системы или оставить человека вовсе безразличным.

Все сказанное дает возможность рассматривать психику как субъективный образ объективного мира, как отражение действительности в мозгу.

Такое представление о сущности психики отвечает теории отражения, развитой В. И. Лениным. По словам В. И. Ленина, “психическое, сознание и т. д. есть высший продукт материи (т. е. физического), есть функция того особенно сложного куска материи, который называется мозгом человека”. “Наши ощущения, наше сознание есть лишь образ внешнего мира...”, — писал В. И. Ленин. Ленинская теория отражения является гносеологической основой научной психологии. Она дает философски правильное понимание сущности психики как процесса отражения, являющегося свойством мозга. Она противостоит как идеалистическим, так и механистическим воззрениям на психические явления. Идеализм обособляет психику от материи и превращает первую в замкнутый внутренний мир, не зависящий от окружающей действительности. Механицизм не видит качественных отличий психики от материи, сводя психику к нервным процессам. Гносеология — теория познания, учение об источниках, формах и методах познания, о путях достижения истины — подходит к изучению психики с задачей выяснить взаимоотношения субъекта и объекта (проблема истинности знаний человека о мире, проблема адекватности отражения и др.).

Психология имеет свои конкретные научные задачи изучения психики, свой конкретный предмет исследования. Психология изучает, как происходит процесс преобразования внешних воздействий во внутренние, психические состояния субъекта, в которых представлены воздействующие объекты. Она исследует механизмы, благодаря которым осуществляется тот процесс превращения отражаемого в отражение, который обеспечивает управление деятельностью, программирование, регулирование ответной деятельности субъекта.

Психика характеризуется активностью. Необходимую сторону ее составляют побуждения, активный поиск наилучшего решения, перебор вариантов возможного поведения. Психическое отражение не зеркально, не пассивно, оно сопряжено с поиском, выбором, взвешиванием различных вариантов действия, оно является необходимой стороной деятельности личности.

Активная регуляция поведения предполагает функционирование аппарата обратной связи. Понятие обратной связи широко используется в современной психологии, физиологии и кибернетике. В психологии и физиологии оно означает, что каждое ответное действие оценивается мозгом с точки зрения решаемой задачи. Следовательно, предполагается наличие единой циклической системы, где ни один момент санкционируемого из центра ответного действия не может быть завершен без немедленной посылки в обратном направлении (от периферии к центру) информации о результатах действия (обратная связь). С помощью аппарата обратной связи производится сопоставление результата действия с образом, возникновение которого опережает этот результат, предваряет его в качестве своеобразной модели действительности.

Наличие психики позволяет строить последовательную программу действий и производить операции сначала во внутреннем плане (например, осуществлять перебор возможных вариантов поведения) и только потом действовать.

Возникнув в процессе биологической эволюции как особый аппарат управления поведением, психика человека становится качественно иной. Под воздействием законов общественной жизни люди становятся личностями, каждая из которых несет на себе печать исторической обстановки, ее сформировавшей. Соответственно и поведение человека приобретает личностный характер.

Все сказанное позволяет теперь конкретизировать определение предмета психологии, которое было дано выше: психология — наука о фактах, закономерностях и механизмах психики как складывающегося в мозгу образа действительности, на основе и при помощи которого осуществляется управление поведением и деятельностью, имеющими у человека личностный характер.